— Ну да, ну да, этотъ дядя и жена его, которая тоже, — генералъ добродушно разсмѣялся, — не приходится тебѣ теткой ни съ какой стороны, жили всегда въ глуши, въ провинціи… Будутъ ли они въ состояніи, въ возможности, хочу я сказать, стать въ то положеніе, въ которое ты поставлена и не будешь ли ты краснѣть за нихъ?..
— Я! воскликнула Анюта, — я, краснѣть! но она тотчасъ же сдѣлала усиліе надъ собою, успокоилась и прибавила съ улыбкой: — вы ихъ не знаете, Болѣе достойныхъ и почтенныхъ людей найдется не много.
— Я замѣчу, что Анна ихъ не видала съ тѣхъ поръ, какъ ребенкомъ еще ее увезли къ намъ, сказала съ ироніей Варвара Петровна обращаясь къ брату.
— Но я живо помню ихъ, продолжала Анюта.
— Оставимъ этотъ безцѣльный споръ, сказалъ генералъ. — Скажи мнѣ, ты желаешь выѣзжать въ свѣтъ?
— Конечно, сказала Анюта.
— Съ кѣмъ же, съ этимъ дядей изъ К**, или съ его женой ты думаешь появиться въ обществѣ?
— О нѣтъ, сказала Анюта, — мои родные люди простые, въ свѣтѣ не жили, его не знаютъ, они сами не захотятъ; я могу выѣзжать только съ тою, которая воспитала меня, съ тетушкой Варварой Петровной.
— Жить со мною не хочешь, а выѣзжать хочешь, сказала Варвара Петровна съ ироніей и досадой.
— Да, сказала Анюта вставая и подходя къ ней, — желаю и увѣрена, что вы мнѣ не откажете. Тетушка, не улыбайтесь такою недоброю улыбкой; да, вы не откажетесь руководить меня. Кто лучше васъ знаетъ свѣтъ и его требованія и условія, кто лучше васъ сумѣетъ поставить меня въ немъ на настоящую ногу? Неужели вы согласитесь, чтобъ я выѣзжала съ чужими. Я, конечно, люблю Бѣлорѣцкихъ, но онѣ мнѣ чужія. Княгиня охотно согласится вывозить меня, но я вѣрю только вашей опытности и поѣду на балъ только съ вами. И вы сдѣлаете это для той дѣвочки, которую воспитывали съ такою заботливостію.