— Завтра я непремѣнно долженъ уѣхать въ Петербургъ, сказалъ генералъ, — но прежде отъѣзда еще разъ я долженъ переговорить съ тобою, милая Анна. Я даю тебѣ цѣлыя сутки на размышленіе. Взвѣсь, мой другъ, мое предложеніе и рѣшись. Повѣрь мнѣ, пренебрегать имъ нельзя. Твоя настоящая сфера Петербургъ и рано или поздно ты будешь блистать тамъ! Лучше раньше, чѣмъ позднѣе! А теперь прощайте, мнѣ пора!
Онъ поспѣшно простился съ сестрами и быстро, гремя шпорами пошелъ по широкимъ, высокимъ гостинымъ. Онъ всегда куда-то спѣшилъ, когда пріѣзжалъ въ Москву. Внѣ Петербурга онъ чувствовалъ себя какъ рыба, которую вытащили изъ воды.
Дѣло идетъ на ладъ, подумала Анюта, уходя на верхъ; она замѣтила, что ея присутствіе раздражало Варвару Петровну и мало оставалась съ тетками.
Генералъ обѣдалъ дома и просидѣлъ съ сестрами до девяти часовъ вечера. Онъ оживленно разсказывалъ имъ петербургскія новости общественныя, политическія и свѣтскія, говорилъ о балахъ, о пышности двора и блескѣ свѣта, объ итальянской оперѣ и чудесахъ искусства въ Эрмитажѣ, ибо узналъ, что Анюта страстная охотница рисовать. Онъ всячески старался прельстить ее изображая петербургскую жизнь. Въ девять часовъ онъ уѣхалъ на вечеръ.
— Такъ какъ же, Анна, сказалъ онъ ей на другой день, улыбаясь.
— Все такъ же, сказала она, тоже улыбаясь.
— Мы рѣшили, что ты лѣто проживешь въ деревнѣ, а зиму…
— Въ Москвѣ, подсказала она, — съ дядей, въ моемъ домѣ. Дядя Долинскій согласится быть моимъ попечителемъ, вмѣстѣ съ вами.
Онъ взглянулъ зорко.
— По закону, сказалъ онъ, ты имѣешь право управлять сама и потому я отказываюсь…