— Тетя, пожалуста, обратилась Анюта къ Лидіи. Но вопросъ и просьба были неумѣстны: Лидія была въ восторгѣ, что поѣдетъ съ Анютой, увидитъ этого папочку, столь обожаемаго и о которомъ она столько слышала, увидитъ все семейство и посмотритъ какъ всѣ они встрѣтятъ Анюту.
Спала-ли Анюта эту ночь, встрѣтила-ли она зорю этого счастливаго дня, дня, о которомъ она мечтала въ продолженіе шести лѣтъ? Когда горько плакала она предаваясь дѣтской печали, когда радовалась дѣтскою радостію, какъ страстно стремилась она подѣлить и эту печаль, и эту радость со своими, какъ страстно мечтала она о свиданіи съ ними! И вотъ оно это свиданіе, наконецъ наступило!
— Нынче! нынче, твердила Анюта про себя одѣваясь наскоро. Однако спѣшить было некуда: поѣздъ приходилъ въ десять часовъ, прежде одиннадцати они не могли быть въ гостиницѣ, а такъ какъ поѣдетъ она не одна, то и не хотѣла ихъ застать неубранными съ дороги. Имъ надо дать время одѣться, думала она, предупредить ихъ почему она не пріѣхала имъ на встрѣчу и что пріѣдетъ къ нимъ съ теткой и Англичанкой. Опять послала она гонца за Максимомъ. Онъ явился.
— Голубчикъ Максимъ, сказала Анюта ласково, — сдѣлай мнѣ удовольствіе, поѣзжай самъ и отдай эту записку моему дядюшкѣ Долинскому. Ты узнаешь его потому, что онъ пріѣдетъ съ семействомъ, тремя взрослыми дочерьми, студентомъ и всѣ въ глубокомъ траурѣ… Да вѣдь ты моего братца студента знаешь, здѣсь у меня видалъ.
— Знаю, ваше сіятельство, какъ не знать Димитрія Николаевича Долинскаго.
— Ну, и прекрасно. Отдай дядюшкѣ отъ меня эту записку и проводи ихъ всѣхъ до экипажа. Помоги имъ сдать вещи, они въ Москвѣ не бывали, чтобъ у нихъ чего не украли.
— Будьте покойны, я ужь все сдѣлаю, какъ должно быть. А гдѣ они изволятъ остановиться?
— Имъ взяты комнаты въ гостиницѣ Дюсо.
— Я ихъ туда и сопровождать буду, сказалъ важно Максимъ.
— Благодарю тебя, милый Максимъ, я на тебя надѣюсь, знаю что все будетъ сдѣлано хорошо, прилично. Дядюшка человѣкъ пожилой.