И она взяла Машу за руку и пошла съ ней. Это были высокія комнаты на югъ, съ балкономъ и маркизами отъ солнца. Маша нашла ихъ удобными для себя и мужа. Затѣмъ Ульана повела Анюту въ ея комнаты чрезъ круглую гостиную.
— Прелестная комната, сказала Анюта, осматривая ее и любуясь старою мебелью. Буду сидѣть тутъ утромъ; нельзя ли мнѣ поставить здѣсь письменный столь.
— Гдѣ прикажите, сейчасъ, сказала съ услужливою вѣжливостію Ульана и прибавила:
— Вы, ваше сіятельство, точно угадали, что гостиная эта была любимою комнатой вышей матушки.
— Вы ошибаетесь, моя мать никогда здѣсь не была. Она вышла замужъ и скончалась на Кавказѣ.
— Виновата, виновата, матушка, ваше сіятельство, — все спутала, но ваши родные всѣ одни за другими скончались такъ рано, въ такіе молодые годы, что я путаю. Стало-быть не матушка ваша, а бабушка, вотъ здѣсь-то сиживала и въ этой самой комнатѣ онѣ и слово дали и были помолвлены за гусарскаго офицера Богуславова и здѣсь съ женихомъ у самаго окна этого сиживали. Я ихъ тутъ часто видала. Онѣ меня очень жаловали, любили.
— Какъ? вы помните мою бабушку — но какже это?
— Извольте сами счесть. Я ихъ немного помоложе. Вашей бабушкѣ, княжнѣ нашей любимой было семнадцать лѣтъ, когда ее помолвили; черезъ годъ послѣ свадьбы имъ Богъ даль сынка, вашего батюшку, и она съ нимъ сюда къ старому князю гостить пріѣзжала. И ужь какъ радовался старый князь на этого своего перваго внука. Княжну нашу, хотя она была и замужемъ и сына имѣла, у насъ все звали княжной, старый князь помѣстилъ ихъ вотъ тутъ и она прожила здѣсь мѣсяца три… Послѣ того ужь мы ее и не видали. Черезъ два года она скончалась и пошли тогда бѣды за бѣдами. Молодой князь, братецъ вашей бабушки, убитъ былъ на войнѣ и остался старый князь бездѣтенъ, одинъ одинешенекъ, съ дитятей внукомъ, сыномъ своего сына. Вы, княжна, знаете, что и онъ волею Божіею былъ взятъ у князя, и вотъ вы вошли во владѣніе вотчинами и домами вашего прадѣда!.. Можетъ оно и къ лучшему.
— Почему же къ лучшему, спросила Анюта не совсѣмъ благосклонно усматривая какую-то грубую лесть въ словахъ старушки, которая ей сначала понравилась.
— А потому, ваше сіятельство, что ваши дѣды и родители жили все въ Питерѣ и совсѣмъ забросили свои родовыя помѣстья и свое гнѣздо Спасское. Прадѣдъ вашъ любилъ его по старой памяти. Его старушка мать, говаривал онъ, тутъ жила, тутъ его воспитала — и онъ все сюда, нѣтъ, нѣтъ, да и навѣдается. А его сынъ ужь не то. Ему все Питеръ, а здѣсь не по вкусу было. И того нѣтъ, и этого нѣтъ — словомъ, не любили они Спасскаго, а ужь ихъ сынъ и вовсе здѣсь не былъ ни разу, ни единаго разу. А ужь чего хуже жить безъ хозяина, безъ его разума, безъ его глазу. Еслибы князенька молодой остался въ живыхъ, не видать бы намъ его, да можетъ-быть, мы дожили бы и до другой бѣды.