Анюта осмотрѣвъ весь домъ отправилась къ Машѣ и нашла ее устраивавшею свои комнаты и комнаты мужа.
— Пойдемъ въ садъ, сказала ей Анюта. — Онъ кажется прелестный, изъ оконъ я на него залюбовалась!
— Да, но все позапущено!
— Ахъ! да я это-то и люблю. Я не люблю выскобленыхъ аллей, обстриженныхъ деревьевъ, подстриженныхъ кустовъ и вымытаго и выглаженнаго какъ чистый воротничекъ миссъ Джемсъ, сада и рощи.
— Тутъ, сказала Маша смѣясь, — бояться намъ нечего, мы тутъ ничего подобнаго не найдемъ.
— Пойдемъ же, пойдемъ, торопила Анюта Машу.
— Не лучше ли, сказалъ Долинскій, сидѣвшій въ креслѣ у окна и глядѣвшій на большой дворъ, — начать съ храма Божіяго. Когда я гляжу, Анюта, на все то, чѣмъ Господь благословилъ тебя, я думаю, что тебѣ и намъ надо начать съ того чтобы принести Ему свою благодарность.
— Правда, папочка, правда.
— Такъ и пойдемъ въ церковь.
Они созвали дѣтей и всѣ отправились въ церковь. Спѣшно вышелъ батюшка изъ своего домика; то былъ человѣкъ лѣтъ сорока пяти, очень благообразный и повидимому умный. Онъ спросилъ что прикажетъ княжна, но княжна обратилась къ дядѣ.