Маша задумалась и потомъ сказала:
— Нельзя ли намъ сбиться и пригласить гувернантку, и я бы съ дѣтьми засѣла учиться, по-французски, по-нѣмецки бы выучилась. Смерть хочется мнѣ языки знать. Хотя бы Анюта, когда она выростетъ, ее, быть можетъ, знатные ея родные захотятъ увидѣть — какъ мы ее въ люди покажемъ, коли она у насъ росла невѣждой.
— Ужь и невѣждой. Только что языковъ не будетъ знать, а исторіи и географіи я васъ самъ обучу, вѣдь я кончилъ университетскій курсъ. А литературу, читайте сами и будете знать.
— По-русски да, а по-иностранному.
— Подумаемъ, увидимъ, время терпитъ.
— Совсѣмъ не терпитъ, Агашѣ минуло одиннадцать лѣтъ. а Лидѣ и Анютѣ девять. Пора, право пора. Да и мои года уходятъ, прибавила Маша смѣясь и тѣмъ кончая разговоръ.
Разговоръ этотъ заставилъ призадуматься Николая Николаевича и черезъ мѣсяцъ онъ объявилъ Машѣ и дочерямъ, что пригласилъ учительницу, хорошо знающую языки, и что она будетъ ходить къ нимъ три раза въ недѣлю.
Какая это была радость. Маша покраснѣла до ушей и закричала:
— Дѣти, дѣти, слышите, у насъ будетъ учительница и я буду учиться. Не правда ли, папочка, и я буду учиться.
— Учись, другъ мой, если желаешь.