— Сядь, сказалъ онъ ей, — я долженъ объявить тебѣ важную новость. Когда я возвратился вчера съ прогулки мнѣ подали письмо. Твой прадѣдъ не былъ въ силахъ пережить своего ужаснаго несчастія. Его внукъ, любовь и надежда его старости, былъ убитъ лошадью на прогулкѣ. Онъ пережилъ его только одну недѣлю, но сдѣлалъ свое завѣщаніе и подалъ просьбу на Высочайшее имя. Ты не догадываешься?
— Папочка, мнѣ жаль, что прадѣдушка скончался и что съ нимъ случилось такое ужасное несчастіе, но вѣдь я его не знала и не могла любить.
— А онъ въ послѣдніе часы жизни только о тебѣ и думалъ. Ты его единственная наслѣдница, — онъ просилъ позволеніе и получилъ его — передать тебѣ свое имя. Ты теперь княжна Дубровина и богата, очень богата, слишкомъ богата! Поцѣлуй меня, да благословитъ тебя Богъ и направитъ тебя на все хорошее, на всякое доброе дѣло!
И папочка заливаясь слезами цѣловалъ оглушенную и ничего не могшую сообразить Анюту.
Глава IV
Весь этотъ день остался въ памяти Анюты смутно, будто въ туманѣ. Она помнила, что Маша цѣлый день не присаживалась за дѣло, а бродила по дому, разсѣянная и задумчивая, то входила въ кабинетъ папочки безо всякой нужды и постоявъ тамъ, выходила, то приходила къ ней и цѣловала ее, то садилась въ диванной и у нея вырывались отрывистыя, несвязныя слова; папочка былъ тоже самъ не свой и то говорилъ важно, что судьбы Божіи неисповѣдимы, что Онъ возвеличилъ малаго и наказалъ гордаго, то восклицалъ складывая руки: Тысяча и одна ночь! Тысяча и одна ночь! Анюта хорошо слышала и запомнила слова эти, но не понимала ихъ и дивилась имъ. Помнила она тоже, что дѣти, сестры и братья смѣялись надъ ней, а Митя обратился къ ней даже презрительно»
— Анюта, да княжна! тьфу! воскликнулъ онъ, и даже плюнулъ, за что Маша тотчасъ сдѣлала ему выговоръ.
— Княжна! княжна! пищала Лида звонко смѣясь на всю комнату,
— Ваше сіятельство! кричалъ Ваня смѣясь добродушно.
— Хороша княжна! пришла третьяго дня изъ саду замарашкой, вся въ грязи, сказалъ насмѣшливо Митя. По пословицѣ: изъ грязи да въ князи.