— Каждый день шоколатъ прискучить, приторно, сказалъ Митя.
— Ну, не всякой день, а когда вздумается, сказала Анюта.
— Э! да ты стала сговорчива и ни разу не сказала: я хочу, замѣтилъ Ваня смѣясь.
— Я буду строга къ себѣ, сказала Анюта важно и не буду сердиться.
— Это что за новость, сказалъ Митя съ такою смѣшною миной, что всѣ дѣти расхохотались. Анюта вспыхнула.
— Развѣ съ вами можно, сказала она запальчиво, — говорить серьезно. Вы или не понимаете, или насмѣхаетесь, а мнѣ ваши насмѣшки надоѣли. Маша! заступись за меня, я твои слова имъ сказала, а они хохочутъ. Да ты не слышишь! Маша! О чемъ ты такъ задумалась и такое у тебя печальное лицо.
— И не радуешься, прибавилъ Ваня, — что у Анюты будетъ Мышонокъ, а у меня Мальчикъ, а у Мити Лихачъ. Мнѣ надо караковой масти…
Въ эту минуту вошелъ папочка, всѣ встали чтобы поздороваться съ нимъ; онъ обратился къ Машѣ и сказалъ подавая ей пачку ассигнаций.
— Маша, закупи, что надо. Время не терпитъ.
— Хорошо, отвѣтила Маша, — я скоро со всѣмъ этимъ справлюсь и все будетъ готово; но ты скажи ей, — вѣдь она еще ничего не знаетъ.