Анюта встала и пошла, Катерина Андреевна остановила ее.
— Куда вы? Вы не можете идти однѣ. Я должна идти съ вами. Позвольте, вымойте себѣ руки.
— Онѣ чисты, сказала Анюта.
— Все равно. Передъ обѣдомъ надо мыть руки и надѣть другое платье. Ваши платья еще не разложены и потому вы нынче переодѣваться не будете. Вотъ здѣсь помойте руки.
Затѣмъ Катерина Андреевна усадила Анюту и стала методически, старательно приглаживать ея волосы, которые никогда не поддавались ни щеткѣ, ни гребню и вились и разсыпались упрямо, но Нѣмка принялась за нихъ съ упорствомъ и силилась переупрямить ихъ, въ чемъ отчасти успѣла. Анюта сидѣла черезъ силу и всякую минуту готова была вскочить. Нетерпѣніе овладѣвало ей.
— Ну, теперь пойдемте, сказала Катерина Андреевна. Она пропустила Анюту впередъ и шла за ней по пятамъ. Тише, тише, твердила она.
Они вошли въ красивую гостиную черезчуръ натопленную, уютную, съ небольшими у каждыхъ дверей маленькими ширмами. Въ углу, въ длинныхъ креслахъ, на подобіе лодки, почти лежала худая, черноволосая, повидимому высокаго роста женщина. Лицо ея было болѣзненно блѣдно, въ лицѣ этомъ, какъ говорится, не было ни кровинки, но большіе, черные глаза, формы прекрасной, еще не потухли. На головѣ ея было что-то мастерски положенное, кружевное, черное, лопасти котораго спускались на плечи. Длинныя складки темнаго шелковаго платья изящно окутывали ея худую фигуру и спускались до ногъ, на которыхъ лежала дорогая турецкая шаль. Подлѣ нея въ синемъ щегольскомъ платьѣ сидѣла Лидія, лицо которой дышало добротой, Варвара Петровна помѣщалась на диванѣ и при видѣ Анюты встала, подвела ее къ своей старшей сестрѣ и сказала по-французски: Ma soeur, представляю тебѣ нашу petite nièce (двоюродную внучку) и мою pupille. Тетушка твоя Александра Петровна, прибавила она по-русски, оборотясь къ Анютѣ.
Анюта быстро присѣла, точно купаясь окунулась въ воду.
— А вотъ тетушка Лидія Петровна.
Анюта опять съ быстротой молніи юркнула внизъ, но Лидія поймала ее на лету, притянула къ себѣ, разцѣловала и воскликнула: