— Вѣрю, что не можете обратиться къ Отцу Небесному, если въ сердцѣ свое гнѣвъ допустили. Жаль мнѣ васъ; дитя вы еще малое и невинное, а духъ злобы уже нашелъ путь къ душѣ вашей. Блюдите душу свою, не губите ее. Просите Господа послать вамъ смиреніе, просите угодниковъ заступить васъ.
Ирина Васильевна взяла Анюту за руку, тихо повернула ее къ кіоту, въ которомъ при мерцаніи лампады тускло виднѣлись лики иконъ и сказала:
— Читайте молитву за мною.
И тихо, почти не слышно, шепотомъ, но съ великимъ чувствомъ стала читать молитвы Ирина Васильевна. То были всѣ знакомыя Анютѣ молитвы, не одинъ разъ читала она ихъ машинально, но въ эту минуту онѣ произвели на нее внезапное и сильное впечатлѣніе, будто открылся въ нихъ новый невѣдомый ей до тѣхъ поръ смыслъ. Когда старушка окончила чтеніе молитвъ, то прибавила отъ себя голосомъ проникшимъ въ самое сердце Анюты:
— Спаси, Боже, меня грѣшницу, укроти борющія меня страсти, и умъ и сердце мое усмири; помилуй меня и всѣхъ моихъ сродниковъ.
Анюта заплакала, по другими слезами, чѣмъ въ классной; то были слезы любви. Она вспомнила о папочкѣ, о Машѣ, о всѣй семьѣ своей, съ которою была разлучена. Ирина Васильевна не сказала ей ни единаго слова, покрыла ее одѣяломъ, перекрестила и ушла такъ же медленно и тихо какъ вошла.
На другой день Анюта встала въ полной увѣренности, что вчерашняя исторія окончена и позабыта. Она пила чай спокойно и два раза пыталась заговорить съ миссъ Джемсъ, но та едва отвѣчала ей. Послѣ чаю она спросила выучила ли она нѣмецкіе стихи и переписала ли ихъ.
— Нѣтъ, сказала Анюта коротко и рѣзко, ибо гнѣвъ мгновенно овладѣлъ ею.
Англичанка не отвѣчала ни слова. Она спокойно принялась за уроки и окончивъ ихъ, вмѣсто того чтобы сойти съ Анютой внизъ завтракать съ тетками, положила предъ ней христоматію и тетрадь и сказала спокойно:
— Выучите и перепишите.