— Этого я сказать не могу, графиня.
— Почему? изумилась она.
— Не могу. Я обѣщалъ, далъ слово…
— Но вѣдь мнѣ… мнѣ же сами вы скажете, даже должны сказать, отъ кого вы являетесь.
— Не могу. Именно вамъ-то я и обѣщалъ не называть имени того, кто мнѣ васъ указалъ, какъ всевластную при дворѣ женщину.
— При дворѣ?! При дворѣ, говорите вы?
— Ну, да. При Воронцовой или при Гудовичѣ. При этихъ фаворитахъ… Я говорю прямо, безъ всякой опаски, мнѣ не до того!
— Вамъ сказали, что я могу просить ихъ, или даже государя… И все будетъ по моему желанію исполнено. Все!.. Когда никто ничего еще не могъ сдѣлать?!.
— Да… т. е. почти такъ… Если вы захотите, то мы будемъ прощены. Вотъ, что я знаю! A какъ и чрезъ кого — я не знаю.
— Такъ вы не знаете! странно вымолвила Маргарита. — Чрезъ кого я всевластна! расхохоталась красавица нѣсколько досадливо. — Говорите все… все! Иначе я для васъ ничего не сдѣлаю.