— Казнитъ! сердито отозвался Агаѳонъ.
— Да. Сначала это отдерутъ кнутьями нѣмецкими, а тамъ клейма поставятъ и тоже съ нѣмецкими литерами, а тамъ ужъ и голову, пожалуй, долой.
— Коротки руки — литера мнѣ ставить…
— Дай ему, Алеша, сказывать, вмѣшался Григорій.
— A ты языкъ-то свой попридержи, Алексѣй Григорьевичъ. Жуй себѣ, да молчи. Ну-съ, вотъ и бесѣдуемъ мы съ Дегтеревымъ. Вдругъ, слышимъ, бухъ въ двери кто-то. Меня съ лавки ажно свернуло, такъ скотина шибко вдарилъ съ размаха. Точно разбойникъ какой. Ужъ я его ругалъ, ругалъ потомъ за перепугъ.
— Да кто такой?.. спросилъ Алексѣй.
— A ты кушай, да молчи… Ну, вотъ Григорій Григорьевичъ, отворилъ Дегтеревъ дверь… Лѣзетъ дьяволъ, звенитъ шпорьями, кнутъ въ рукѣ, верхомъ пріѣхалъ. Морда вся красная, замерзъ бестія. Глянулъ я… Вижу, онъ какъ и быть должно… Всѣ они эдакіе, прости Господи, дьяволы…
— Такъ таки самъ дьяволъ? Что ты Ѳоша?! шутливо воскликнулъ Алексѣй Орловъ.
— Постъ нонѣ, Великій постъ Господень идетъ, Алексѣй Григорьевичъ: грѣхъ это — его поминать! укоризненно заговорилъ Агаѳонъ.
— Самъ ты два раза его помянулъ — дьявола