«Эти двое дюжихъ парня врядъ — офицеры. Скорѣе два русскихъ бюргера», подумалъ ротмейстеръ, приглядываясь съ обоимъ и затѣмъ вдругъ крикнулъ въ дверь… Явились два рейтера голштинскаго войска.
— Уберите все это вонъ! Приказалъ онъ по-нѣмецки, показывая на столъ. И вы тоже — вонъ. Fort! Fort!..
— Ruhig!.. Кто тронетъ этотъ столъ, тому я расшибу голову объ стѣну, крикнулъ Григорій по-нѣмецки.
Рейторы остановились у дверей.
Хозяинъ Дегтеревъ показался смущенный за ними. Офицеръ грубо захохоталъ въ отвѣтъ на угрозу и сбросилъ шубу и шапку. Затѣмъ, подойдя къ столу, онъ взялъ первую, попавшуюся подъ руку мису съ рыбой, шлепнулъ ее на полъ, и взялся было за другую.
Алексѣй и Агаѳонъ ахнули. Григорій Орловъ выскочилъ изъ-за стола и однимъ ударомъ кулака опрокинулъ ротмейстера навзничь, на его же шубу.
— Ко мнѣ! ко мнѣ! Бей ихъ! закричалъ ротмейстеръ по-нѣмецки.
Рейторы бросились было на Григорія; но одинъ изъ нихъ попалъ подъ руку Алексѣя Орлова и, сбитый съ ногъ, отлетѣлъ на стараго лакея, котораго своимъ паденіемъ сшибъ-тоже съ ногъ… Рейторъ такъ застоналъ, что товарищъ его быстро отступилъ самъ.
Въ минуту Алексѣй вышвырнулъ обоихъ солдатъ изъ горницы и заперъ дверь на щеколду.
Между тѣмъ, Григорій Орловъ уже ухватилъ толстаго ротмейстера за шиворотъ и, сѣвъ на него верхомъ, тащилъ его за шею и подъѣзжалъ на немъ къ самому столу. Голштинецъ побагровѣлъ отъ напрасныхъ усилій, отчаянно барахтался и хрипѣлъ.