Наступило молчаніе. Шепелевъ возился и двигался на стулѣ.
— A все-таки… Это все было дерзко и почти невозможно! вымолвилъ онъ чрезъ нѣсколько минутъ.
— Только то и дорого, и хорошо, что «почти невозможно»! медленно проговорила она какъ бы сама себѣ.
— Ну! Теперь опять на поиски… За шпагой! весело вымолвилъ Шепелевъ и началъ снова шарить приговаривая:- Платье… Перчатки!.. Шкатулка!.. Должно быть чулокъ… Опять башмакъ!.. A это… Это ужь и не знаю. Мы этого не носимъ!
Она тихо смѣялась изъ своего угла.
— Хорошо… Смѣйся! Встанешь, какъ я опять на Медвѣдицу попаду ногами да вторую звѣзду раздавлю…
— Не смѣешь по небеснымъ свѣтиламъ ходить!
— Слава тебѣ, Господи! воскликнулъ юноша. — У окна очутилась.
— Нашелъ? Ну-съ… Извольте теперь идти вонъ, дерзкій мальчишка, клявшійся мнѣ въ любви къ другой.
— Пожалуйте ключъ, госпожа тюремщица.