— Трубецкаго? Разумѣется, не жаль!
— Да онъ съ тѣхъ поръ, что генералъ-прокуроромъ, шпаги въ руки не бралъ! воскликнулъ кто-то.
— Вспомнитъ небось, какъ подъ ружье поставятъ! воскликнулъ, смѣясь, Перфильевъ.
— Вотъ тебѣ бабушка и Юрьевъ день! захохоталъ Алексѣй Орловъ. Фельдмаршаловъ да генералъ-прокуроровъ будутъ скоро навѣсти ставить!
— Разумѣется, коли укажутъ! сказалъ сухо Перфильевъ, отъѣзжая отъ молодежи.
Въ кучкѣ офицеровъ наступило гробовое молчаніе… Нѣкоторые переглядывались.
— A видѣли лицо гетмана? Бѣлѣе скатерти! тихо сказалъ Пассекъ.
— Да, у него теперь на душѣ кипитъ.
Алексѣй Орловъ наклонился къ брату и шепнулъ ему на ухо:
— A гетманъ-то нашъ теперь! А?!