— Я васъ тамъ угощу такимъ виномъ, выговорилъ онъ, — котораго на свѣтѣ только десять бутылокъ осталось! Венгерское, которому около тысячи лѣтъ!
— О! воскликнулъ вдругъ Жоржъ, нѣсколько печально и пошатываясь, такъ какъ за столомъ успѣлъ малую толику хватить черезъ край. — Это невозможно, ваше величество, такого вина нѣтъ. Венгрія, тысячу лѣтъ тому назадъ не…
— A васъ я прошу, ваше высочество, и совѣтую… мнѣ никогда не противорѣчить. Я слишкомъ искусенъ на шпагахъ, чтобы мнѣ кто-нибудь смѣлъ давать… démenti.
Принцъ опѣшилъ, сконфузился, даже ротъ разинулъ.
— Впрочемъ, воскликнулъ вдругъ государь, — я забылъ, что вы по-французски не понимаете. Вы и не знаете, что такое un démenti. Bo всякомъ случаѣ, прошу васъ вести себя осторожнѣе со мной, а то я могу васъ вызвать на дуэль… и уничтожить.
Никто изъ присутствующихъ не понималъ, шутить государь или нѣтъ, на столько серьезенъ и искрененъ былъ его голосъ.
Уже при выходѣ изъ залы, ему на глаза попалась фигура Строганова.
— А! воскликнулъ онъ. — Ты! Шутникъ! Убирайся вонъ! Хоть въ какое-нибудь изъ твоихъ помѣстьевъ! И во двору носа не показывай. Чтобъ я тебя никогда не видалъ! Норр! Норр! Zum Teufel!..
Строгановъ поблѣднѣлъ, поклонился и пошелъ.
Государь снова послѣ этихъ словъ сталъ веселѣе и, обернувшись къ Жоржу, взялъ его подъ руку, ввелъ въ кабинетъ и, отведя въ сторону, выговорилъ: