— Да… Гдѣ-же мнѣ… ва-ше… ва-а-ше… забормоталъ ошалѣвшій отъ вина и отъ усталости Корфъ.
— Вздоръ! Догонять… Гетманъ! Ну… За коровами бѣгать умѣлъ, а теперь, вишь…
И въ ту же минуту государь запнулся; онъ замѣтилъ что-то сіявшее на дорожкѣ и, быстро сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, нагнулся и поднялъ звѣзду своего любимаго голштинскаго ордена святой Анны.
— Это кто потерялъ? громко воскликнулъ онъ, слегка мѣняясь въ лицѣ. — Топтать ногами орденъ, учрежденный въ память моей покойной матери! А?! Кто потерялъ?! Кто потерялъ?!!.
И сразу всѣ хохотавшіе и возившіеся шалуны, изъ которыхъ самому молодому было лѣтъ пятьдесятъ, присмирѣли, и со страхомъ каждый шарилъ руками по своей груди. Владѣлецъ звѣзды не нашелся. Оказалось тотчасъ кавалеровъ семь этого ордена, но у всѣхъ звѣзда была на груди. Оглядѣвъ себя, оглядѣвъ другъ дружку, пересчитавшись, компанія замѣтила, что не всѣ были на лицо, не было и самого хозяина дома. При наступившей внезапно тишинѣ всѣ разслышали странные вопли за кустами. Казалось, что это овца блеяла.
Государь, держа звѣзду въ рукахъ, двинулся на это блеяніе и увидѣлъ Разумовскаго, который поддерживалъ Жоржа. A Жоржъ этими овечьими печальными звуками разставался съ тѣми блюдами, которыя покушалъ за обѣдомъ и растревожилъ въ чехардѣ…
Звѣзда оказалась его! Но дядя былъ въ такомъ жалкомъ положеніи, что государю нельзя было и разсердиться.
— Ну, хорошо, mein Onkel… воскликнулъ государь, снова весело:- все-таки накажу. Она брилліантовая! У кого изъ васъ нѣтъ еще Анны?
— У меня нѣтъ! У меня! У меня! раздалось сразу пять голосовъ.
— Лови! воскликнулъ государь и бросилъ звѣзду вверхъ. Кучка сановниковъ шарахнулась съ воплями… и ринулась.