Нѣмецъ скорчилъ жалкую гримасу, какъ если бъ ему на ногу наступили, и отошелъ отъ юноши со вздохомъ, а принцъ сталъ объяснять по-нѣмецки медленно и мѣрно, что ему нуженъ переводчикъ при работѣ «вотъ этого болвана», показалъ онъ на отдутловатую и пучеглазую рожу слесаря, глядѣвшаго на принца, на все и на всѣхъ, какъ бы съ перепугу Онъ стоялъ у дверей какъ деревянный и только глаза его двигались дико съ губъ одного говорившаго на губы другаго.
— Мошетъ вы все такое съ нѣмески на руски… снова нетерпѣливо вмѣшался Михель, обращаясь къ Шепелеву, но тоже запнулся тотчасъ и прибавилъ какъ бы себѣ самому: übersetzen…
— Ихъ? Зеръ венихъ! отвѣчалъ Шепелевъ, поймавъ по счастію знакомое нѣмецкое слово. Да что собственно желательно Его Высочеству? прибавилъ онъ Михелю по-русски.
— Фотъ это… Такъ!.. показалъ Михелъ на Котцау и затѣмъ сталъ двигать рукой по воздуху…
— Распилить кастрюлечку? спросилъ Шепелевъ, стараясь выражаться какъ можно почтительнѣе.
— Was?! отозвался Михель не понявъ.
— Распилитъ, говорю, надо.
Шепелевъ тоже задвигалъ рукой по воздуху.
Принцъ согласился, сказалъ: ja, ja! и потомъ еще что-то очень вразумительно и медленно, но Шепелевъ разобралъ только одно слово: et was.
Наступило минутное молчаніе.