Въ ту минуту, когда государыня появилась на верхней ступени паперти, Алексѣй Орловъ поднялъ высоко шляпу надъ головой. Толпа, заливавшая кругомъ паперть, двинулась, и сотни, тысячи рукъ тоже поснимали шапки.
— Ура! первые крикнули могучимъ голосомъ два богатыря.
И ура это пронеслось по всей площади, и тысячи голосовъ подхватили его… Казалось, вся площадь содрогнулась и колыхнулась…
— Да здравствуетъ государыня императрица, самодержица всероссійская! крикнулъ снова Алексѣй Орловъ къ народу…
Легкое, но замѣтное волненіе сдѣлалось въ рядахъ блестящей свиты государыни.
— Что ты? схватилъ брата за руку Григорій.
Но богатырь-поручикъ, уже обернувшись къ блестящей свитѣ, первыхъ сановниковъ государства, вымолвилъ громко и дерзко:
— Что жъ не подхватываете, бояре?.. и, обернувшись къ народу, выкрикнулъ могуче:
— Братцы, нутко мы… Да здравствуетъ самодержица всероссійская!
И ревъ тысячей голосовъ загремѣлъ на всю окрестность: