– Безумная! Безумная! – воскликнула графиня.
Но в ту же минуту кто-то вскрикнул и выдвинулся вперед.
Это был камердинер графа. Он бросился к Людовике со словами:
– Усыпил? Флакон? У меня флакон! Чужой! Вот он! Я нашел у постели.
И лакей, вытащив из кармана маленький флакончик, поднял его вверх дрожащею рукою.
– Вот он, Господь, наказывающий злодеев! – воскликнула Людовика. – Это флакон отца Игнатия, такой же был у него в руках, когда он меня…
Но Людовика не договорила и схватилась за сердце, которое, казалось, готово было перестать биться.
Странный гул и ропот прошел по толпе всех этих домочадцев разных национальностей. Еще недавно разделенные на три лагеря, хотя в шутку, теперь они были проникнуты одним чувством, общим для всех, одною тревожною мыслью и проникнуты одним желанием – выяснить дело, страшное происшествие.
– До тех пор, – вскрикнула Людовика, – покуда здесь не будет правительственный судья из Киля и не возьмет все дело в свои руки, до тех пор я здесь приказываю. Хотите ли вы мне повиноваться во всем?
– Да, приказывайте, – решительно и громогласно было ответом.