Наконец, месяца через полтора после приезда Алины в Дрезден, была отпразднована свадьба, но тихо, скромно, без всяких увеселений и гостей.
Генрих не позвал на свою свадьбу никого из родных и друзей покойного отца из боязни оскорбления. Он боялся, что никто не примет приглашения; все дрезденское общество знало про его невесту, что она странствующая артистка. Только личное знакомство с ней могло бы заставить переменить о ней мнение, простить ей ее темное происхождение; но этого личного знакомства всякий избегал.
XVIII
Молодые поселились тоже в окрестностях Дрездена, на полпути от города в Андау. Шель купил маленькую виллу на самом берегу Эльбы и заново отделал все с такой роскошью, какой не было во многих домах столицы Саксонии.
Молодые жили, конечно, в полном уединении; не видели никого и не бывали ни у кого. Генрих бывал не более раза в неделю в Андау; но Алина всегда под разными предлогами старалась не сопровождать мужа. Неприязнь ее к Фредерике усилилась настолько, что каждое свидание с золовкой производило на нее особенное впечатление и раздражало ее.
Алина считала себя вполне счастливой, но в душе у нее происходило что-то новое, ей самой не вполне понятное. Ее положение замужней женщины странно отозвалось в ней. Все существо ее, все чувства и помыслы – все как-то раздвоилось; она сама сознавала в себе две Алины – прежнюю и новую. С ней случилось теперь то же, что когда-то было в замке отца. Она вдруг как бы ожила, пришла в себя или проснулась, яснее и сознательнее оглянулась вокруг. И наконец полгода мирной, уединенной жизни, постоянных размышлений, постоянного, будто невольного анализа всего окружающего, собственного прошлого и возможного будущего привели Алину к какому-то перерождению. Та новая Алина, которая сказалась в ней после замужества и пугала в ней прежнюю, – прямодушную, добрую и наивную, – теперь властвовала над ней.
Одним словом, Алина Шель была уже далеко не Алина Франк. Многое, что прежде являлось для нее загадкой, пугало ее, теперь стало ей вполне ясным и вдобавок уже не страшило ее.
Много самых ужасных вопросов было поднято этой уединенной жизнью, и наконец поднят и бесповоротно решен самый главный: любит ли она Генриха и может ли прожить с ним всю жизнь в этих лесистых холмах на берегу Эльбы.
Этот вопрос всей жизни был ей ясен. Алина твердо и даже несколько спокойно решила, что поступила опрометчиво, выйдя замуж за молодого человека, который по образованию, не говоря уже о положении, был ниже ее.
– Он только красив, – решила однажды Алина, – был очень богат, а теперь даже и не богат.