Когда она замолчала, Генрих повторил свой вопрос раза два.
– Что это за личность? Отчего ты мне никогда не говорила о ней, и отчего теперь вдруг эта Людовика Краковская пришла тебе на ум и даже воспоминание о ней взволновало тебя?
Но Алина ничего не отвечала; ее страстный порыв прошел; она снова улыбалась полукокетливо, полушутливо и весело и с вызовом смотрела в лицо мужа.
Когда в десять часов утра Генрих проснулся и осмотрелся, то не нашел Алины. Предполагая, что она в другой комнате, он позвал ее, но ответа не было.
Он вышел прямо с постели босиком в другую комнату взглянуть, лежит ли на своем обычном месте шляпка и пальто Алины, но ничего не было! Он вернулся и вспомнил, что Алина предупреждала его, что в десять часов ей нужно выйти, но куда – он старался вспомнить.
– Ах, да, она сказала: «На край света!» – И он улыбнулся.
Генрих спокойно оделся и вышел в гостиную. Лакей принес ему обычный утренний завтрак, но Генрих не притронулся ни к чему. Ему хотелось дождаться возвращения жены; быть может, и Дитрих явится, и тогда они вместе, как случалось всегда, весело позавтракают.
Но прошло около двух часов, Алина не возвращалась. Шель послал человека узнать, в своей ли горнице Дитрих, и если вышел, то ждут ли его обратно к завтраку.
Генрих узнал в ответ, что часов около десяти госпожа Шель завтракала в гостях у господина Дитриха и затем они вместе выехали из гостиницы.
По предположению прислуги и швейцара, госпожа Шель поехала проводить господина Дитриха до заставы, так как он нанял почтовых лошадей, расплатился в гостинице и взял свои вещи.