– На который?! О, боже мой!..
Осинский, конечно, не знал, в какой город выехала красавица, увезшая с собой – он это чувствовал – его сердце, даже разум.
Осинский бросился назад к привратнику с тем же вопросом, но тот ничего не мог ответить.
– Вероятно, в один из южных городов выехала госпожа, ибо собиралась ехать не в Америку и не в Шотландию, а на континент.
Осинский снова сел в экипаж и тихо вымолвил:
– Домой!
Когда лошади тронулись, молодой человек закрыл лицо руками. К собственному изумлению, он почувствовал, что руки и лицо мокрые.
– Слезы! Как все дети, ребята! Вел себя ребячески глупо, а теперь плачешь! – шепнул он сам себе с упреком горьким и злобным.
Когда он вернулся домой и вошел прямо в свою спальню, Юлиан, заметив бледное и изменившееся лицо молодого барина, выговорил:
– Не огорчайтесь понапрасну! – И он прибавил что-то шепотом на ухо графу.