– Как это странно, – выговорил он грустно, – что мы с вами, давно не видавшись, встречаемся именно в эту минуту… Мы виделись исключительно у женщины, которая теперь, быть может, при смерти.
– Что вы хотите сказать? – вымолвил граф, недоумевая.
– Мы видались ведь у г-жи Тремуаль.
– Ну-с, и она, по вашим словам, при смерти?!. Я слышал только, что она уехала вдруг на континент, – юношески самодовольно выговорил Осинский, думая, что обманывает.
– Это вздор, граф. Она на континент не уезжала, а скрылась в Лондоне. Но сию минуту я узнал от знакомого, что за четверть часа перед моим проездом по Страффорд-Стрит она, проезжая, попала со своим экипажем под чью-то взбесившуюся четверню и была мгновенно опрокинута и раздавлена.
– Когда?! – вскликнул Осинский.
– Четверть часа тому назад! Мне это сказал… – Но Шенку договорить не пришлось…
Бледный, как смерть, Осинский выскочил уже на улицу, бросился в свой кабриолет и исчез из глаз Шенка и хозяина магазина, который был очень недоволен: парюра осталась некупленной.
– Успокойтесь, – сказал ему Шенк. – Покупатель вернется, ибо это все шутка.
– Ну, милостивый государь, не поблагодарит вас этот джентльмен; при первой же встрече бойтесь его.