XII
И через месяц усиленной работы по усвоению, хотя бы и поверхностно, умного и заманчивого чернокнижия, для красавицы кокетки вдруг открылось новое широкое поле с обильной жатвой, началась оригинальная жизнь в совершенно иной, новой обстановке.
Алина чувствовала себя всемогущей царицей созданного для нее Шенком царства. Положение это забавляло и интересовало ее или как ребенка, или как прихотницу. Она была вполне счастлива.
Г-жа Тремуаль перестала существовать, а явилась вдруг в Лондоне и скоро обратила на себя внимание замечательная приезжая из Багдада, кудесница-колдунья, персианка родом, по имени Алимэ-Шах-Намэт.
В одной из маленьких улиц, в дальнем квартале столицы, существовал большой старинный дом, про который носились дурные слухи… Никто не занимал его давно, ибо в околотке хорошо было известно, что в доме поселилась и чудит нечистая сила… Менее суеверные люди говорили, что дом стоит пустой потому, что некому нанять большое помещение в глухой части города. Богач не нанимал его, не желая жить в трущобе и в квартале бедняков. Торговый люд не нанимал этого помещения тоже вследствие отдаленности места, где никакая торговля не могла пойти… Под фабрику здание не годилось, а под помещение на квартиры для бедных переделывать большие залы на сводах не стоило. Немудрено, что пустой и свободный от жильцов дом вскоре стал служить кровом для вольных и даровых квартирантов, бродяг и мазуриков, которые самовольно забирались в него на житье и которым было, конечно, при случае выгодно распускать самые страшные россказни о нечистой силе и домовом, который завелся в этом доме.
Барон Шенк не побоялся нечистой силы! Напротив того, он сообразил, что для той публики, которая пойдет к багдадской кудеснице Алимэ, подобное помещение, заведомо посещаемое нечистой силой, будет иметь еще большую цену.
Шенк на свое предприятие прежде всего достал большую сумму денег и не обманом, а у богача еврея на документ. Еврей сделался отчасти пайщиком компании, которую составил Шенк из целой шайки самых разнородных, но равно сомнительных людей.
Пока Алина жила у графа Осинского, Шенк хлопотал и отделал половину дома заново, в странном виде, подходящем к тому особенному предприятию, которое он задумал.
Дело тотчас же наладилось и пошло в ход. Суеверный праздный люд не заставил себя долго просить, и Алина весело начала вещать, гадать и… замечательно талантливо лгать.
Когда она явилась, расставшись с Осинским, и поселилась в новом помещении, то ей было жутко и непривычно; тут было много прислуги из народа, внушавшего ей мало доверия.