– Вы нам это обещаете. Вы дадите клятву, взойдя на престол, возвратить Польше утраченные земли и заставить других возвратить их. Вместе с тем, конечно, будет изгнан Понятовский и возведен на престол другой…
– Кто? Есть ли у вас претендент?
– Нет. И мы готовы, из благодарности к вашему высочеству, принять – кого вы пожелаете нам дать.
– Я не знаю! – наивно отозвалась Алина, как если бы дело решалось тотчас.
– Сердце подскажет вам. Мы с радостью примем того, кто ратует теперь за вас против Екатерины и, стало быть, и за нас.
– Боярина Шувалова?
– Или князя Разумовского. Тогда, конечно, и все казацкие земли с ним отойдут к Польскому королевству.
И на лице Игнатия появилась едва заметная усмешка, которую, однако, Алина заметила.
– Кому же именно я дам клятву все исполнять по отношению к Польскому королевству? – спросила Алина, подумав.
– Все это… после, ваше высочество. Теперь я вам больше ничего не могу сказать… Я сам, как вы догадываетесь, лицо подвластное, только избранное для переговоров с вами. И я избран только потому, что когда-то жил в доме, где вы воспитывались. К несчастью, я был обманут и вовлечен в преступление, которое надолго сделало ваше существование трудным и несчастным. Но вы, я надеюсь, простили меня… Я теперь сторицею отплачиваю вам. Наконец, если бы не я, то, вероятно, графиня погубила бы и вас.