– Я являюсь к вашему высочеству просить вас от имени герцога сделать его высочеству удовольствие пожаловать в Нейсес вместе с нареченным женихом вашим, графом Рошфором.
– Кто вы? – вымолвила Алина.
– Камергер его высочества герцога Голштейн-Лимбургского, графа Оберштейнского и Стирумского…
– А ваше имя, милостивый государь? – не вытерпел и Шенк.
– Барон Фриде.
Наступило молчание, которое послу и камергеру ввиду двух удивленных лиц – принцессы и ее, по-видимому, гофмаршала – показалось крайне странным.
– Другого дела вы не имеете до меня? – вымолвила Алина.
– Никак нет-с. Я явился пригласить вас от имени герцога, что уже передал графу.
И настоящий барон Фриде, не подозревавший, какое магическое значение имела для Алины его фамилия, вышел из комнаты, оставляя за собой два существа, готовых разразиться самым громким, искренним и душевным смехом. Шенк готов был даже протанцевать по комнате менуэт от счастья.
– Бежать! На улицу! Пешком! – передразнивал он через минуту Алину, стараясь говорить ее голосом и делая ее жесты. – Вот то-то и есть! Жить нечестиво – злодеем сделаешься! Но этого мало… И дураком сделаешься. Разве сейчас не попал в дураки?