На другой день все народонаселение Ливорно было на ногах.
Везде прошла молва, что после полудня будет в порту зрелище. Ливорнцы знали русского вельможу как большого затейника на всякие празднества и зрелища.
За несколько месяцев перед тем Орлов заказал итальянскому художнику большую картину, долженствовавшую изображать его подвиг при Чесме.
Живописец взялся написать, но через несколько времени доложил Орлову, что ему нужно видеть не только движение кораблей на море, пальбу и дым, но необходимо видеть в натуре и то, что составляет главную отличительную черту подвига героя.
При Чесме был сожжен весь турецкий флот, а такой пожар корабля на море представить себе, конечно, очень мудрено!
Русский вельможа не задумался, и через несколько дней изумленные ливорнцы увидали такое зрелище, которого не увидишь второй раз в жизни.
После маневров, страшной пальбы, от которой заволокло дымом весь порт и чуть не весь город, два больших корабля запылали, и страшное зарево осветило итальянские берега.
Картина художнику удалась вполне. Он с изумительной точностью мог передать на полотне сожжение турецкого флота.
Эта картина, быть может, обошлась России в полмиллиона рублей. Но Орлов, подаривший России такую царицу, как Екатерина, считал себя вправе взять у той же России полмиллиона на затею.
Теперь ливорнцы, помнившие нероновскую затею Орлова, с итальянской страстью и нетерпением стремились на те же набережные. Многие садились в лодки, чтобы быть ближе к представлению, и весь город скоро очутился на берегу и в море.