При аресте Алины Орлов был в каюте офицера Литвинова и в полуотворенную дверь видел все… Пока несчастную женщину подняли, унесли без чувств с палубы и заперли, арестованные Шенк и Доманский были под караулом отвезены на другой корабль. Затем адмирал Грейг явился доложить Орлову спокойно, почтительно, но угрюмо:
– Все исполнено в точности. И, кажется, все обойдется просто.
– Ну, и слава Создателю!.. – странно отозвался Орлов, глядя в сторону.
Через час он был уже в городе, а вечером тот же Христенек поскакал в Пизу курьером, чтобы захватить все вещи, а главное все бумаги, какие найдутся в палаццо графини Селинской, и доставить их к графу.
Наутро Орлов снова поехал на корабль узнать, что делается с пленницей.
– Ничего-с, – доложил Грейг. – Просила доктора передать вам письмо. Как прикажете? Он отказался…
– Пускай напишет, но тайно от вас… Подошлите лучше буфетчика… По секрету пусть действует…
И Орлов снова отправился в город, обещая быть вечером опять. Он отправился прямо к сэру Дику. Консулу он передал пять тысяч русских серебряных рублей «с великой благодарностью» за помощь, а жене его – брошку, осыпанную бриллиантами. Миссис Дик тоже немало хлопотала и превозносила Орлова Алине и приготавливала к венчанию в церкви «Трех Иерархов», собираясь быть посажёной матерью. Впрочем, усердная британка за русские деньги все-таки исполнила, хотя и оригинально, свою роль «посажёной», так как помогла «посадить» под стражу несчастную авантюристку.
Орлов был несколько озабочен только одним – чтобы пылкая принцесса не решилась вдруг на самоубийство…
– Тогда «там» не поверят, – сказал он Дику. – Скажут, упустил бабу и другую какую достал на ее место, которая покончила с собой. И все концы в воду! А нам надо и концы представить «туда», живьем надо представить.