Женщина тихо зарыдала… Но эти рыдания были не страстные, а вымученные, надорванные…
– Петербург!.. – шептала пленница.
Здесь после долгого пути, пересаживаясь на яхту, она в первый раз увидела своих друзей после того рокового и памятного дня маневров и ареста. Но она ни слова не сказала им и даже старалась не глядеть на них. Она только думала:
– Ах, Шенк, Шенк! Если бы я послушалась когда-то твоих советов!..
Яхта стала у темных гранитных стен, над которыми возвышался издали виденный Алиною шпиль.
Комендант Петропавловской крепости явился лично с караулом на палубу яхты и принял пленников.
Итальянцы опять затараторили по-своему.
– Молчать! Taisez vous, – приказал комендант.
Алина, а за нею и ее свита вошли под арку из гранита бестрепетно, спокойно… В эту минуту она против воли, вопреки разуму и сердцу, подсказывавшему одно недоброе, чувствовала всем своим существом наслаждение… и одно наслаждение!..
Она, наконец, ощутила под ногами землю… Качка и вечно зыблющаяся и будто уходящая под ногами почва сменилась твердой почвой, на которую смело и с наслаждением ступала нога.