– Эта вещь не глупая, а очень важная, даже, пожалуй, опасная.
– Какой вздор! – воскликнула старая графиня, и в ее восклицании звучало какое-то раздражение, какого уже давно не замечала в ней Людовика.
Наступило молчание.
– Я не знаю, в чем дело, опять-таки повторяю, не имею никакого понятия о том, что просил отец Игнатий, но так скажу, наугад. Если бы кто-нибудь другой попросил тебя о том же, ты бы согласилась?
– Нет, тетушка, кто бы ни был, я не могу согласиться.
– Как! Если бы даже я попросила, ты бы и мне не сделала?
Людовика молчала в нерешительности.
– Ты бы и для меня не сделала?
– Если бы отец приказал, конечно, – отвечала она, хотя кротко, но отчасти лукаво.
– Но не впутывая отца, без его ведения?