- Дожидайся! - иронизировал ерш.
Ерш спорил отрывисто и неспокойно. Это - рыба нервная, которая, по-видимому, помнит немало обид. Накипело у нее на сердце... ах, накипело! До ненависти покуда еще не дошло, но веры и наивности уж и в помине нет. Вместо мирного жития она повсюду распрю видит; вместо прогресса - всеобщую одичалость. И утверждает, что тот, кто имеет претензию жить, должен все это в расчет принимать. Карася же считает "блаженненьким", хотя в то же время сознает, что с ним только и можно "душу отводить".
- И дождусь! - отзывался карась, - и не я один, все дождутся. Тьма, в которой мы плаваем, есть порождение горькой исторической случайности; но так как ныне, благодаря новейшим исследованиям, можно эту случайность по косточкам разобрать, то и причины, ее породившие, нельзя уже считать неустранимыми. Тьма - совершившийся факт, а свет - чаемое будущее. И будет свет, будет!
- Значит, и такое, по-твоему, время придет, когда и щук не будет?
- Каких таких щук? - удивился карась, который был до того наивен, что когда при нем говорили: "На то щука в море, чтоб карась не дремал", то он думал, что это что-нибудь вроде тех никс и русалок, которыми малых детей пугают, и, разумеется, ни крошечки не боялся.
- Ах, фофан ты, фофан! Мировые задачи разрешать хочешь, а о щуках понятия не имеешь!
Ерш презрительно пошевеливал плавательными перьями и уплывал восвояси; но, спустя малое время, собеседники опять где-нибудь в укромном месте сплывались (в воде-то скучно) и опять начинали диспутировать.
- В жизни первенствующую роль добро играет, - разглагольствовал карась, - зло - это так, по недоразумению допущено, а главная жизненная сила все-таки в добре замыкается.
- Держи карман!
- Ах, ерш, какие ты несообразные выражения употребляешь! "Держи карман"! разве это ответ?