— В ком же вы наиболее такое настроение замечать изволили, Кондратий Трифоныч?
— Во всех! От мала до велика — все грубят! Да как еще грубить-то выучились! Ни слова тебе не говорит — а грубит! служит тебе, каналья, стакан воды подает — а грубит!
Батюшка тоскливо помотал головой и крякнул.
— И во многих такое настроение замечаете? — брякнул он, позабыв, что повторяет свой прежний вопрос.
— Да говорят же тебе: во всех! во всех! Ну, слышишь ли ты: во всех! во всех!
Батюшка слегка привскакнул и откинулся назад, как будто обжегся. Опять молчат.
— Что ж это за скука такая! — начинает Кондратий Трифоныч, — закуску, что ли, велеть подать?
— Во благовремении и пища невредительна бывает.
— А не во благовремении как?
Батюшка опять привскакивает и откидывается назад.