— Ну, да все же…
— Вы что же ко мне не идете? — спрашивала между тем Наденька Кобыльникова тем полушепотом, в который невольно переходит голос, когда идет речь о деле, затрогивающем все живые струны существа.
Кобыльников не отвечал; он просто-напросто задыхался.
— Вы что ко мне не идете? — повторила Наденька.
Он продолжал молчать, хотя сердце в нем умирало от жажды высказаться. Он чувствовал, что если вымолвит хоть одно слово, то не в силах будет выдержать. Может быть, он бросится к Наденьке и стиснет в своих руках это доброе, любящее создание; может быть, он не бросится, но зальется слезами и зарыдает…
— Вы отчего мне руки не даете? — настаивала Наденька.
— Наденька! — вырвалось из груди Кобыльникова.
— Вы зачем глупости говорите?
— Голубчик! — простонал Кобыльников.
— А когда будут стихи?