— Ну, так пойдемте на балкон…
— Отчего же вы не хотите остаться здесь?
— Да здесь неловко… мы видеть друг друга не будем, — сказала она, улыбаясь, — пойдемте, пойдемте…
И она вышла из беседки; она чувствовала, что в этом полусвете есть какое-то возбуждающее свойство, располагающее человека к восторженности и мечтательности, и боялась этого. Нажимов нехотя последовал за нею.
— А я теперь одна — надо же случиться такому обстоятельству: собирались вы, собирались, насилу приехали, а тут, как нарочно, ни папеньки, ни мужа нет дома…
— Где ж они?
— Да с утра еще в город уехали, да вряд ли и вернутся сегодня…
— А Варвара Александровна тоже с ними уехала?
— Нет, Варя ушла с Колей к знакомым в третье Парголово… право, предосадно!
Николай Иванович не отвечал; Вера Александровна тоже не знала, как продолжать разговор; в взаимном положении их было много принужденного, потому что обоих волновала одна и та же тайная мысль, которую они во что бы ни стало хотели скрыть друг от друга, а между тем чувствовали, что по какому-то тайному случаю наступила наконец для них решительная минута, когда долго удерживаемое слово должно необходимо быть сказано, когда необходимо должна упасть та завеса, которая долгое время скрывала их от них самих.