— Ну, и вы… снесли бы?
— Послушайте, Татьяна Игнатьевна, это вовсе не пример.
— Почему же? он несколько затруднителен, потому что нужно отвечать прямо… ведь вы бы не снесли?
— Ну, нет; да что же из этого следует? это доказывает только, что я отдал бы долг предрассудку, что кровь во мне была взволнована и более ничего.
— И более ничего?..
— Да; потому что если б я хладнокровно разобрал дело, то увидел бы, что обида нанесена мне не намеренно, а или вследствие недостатка умственного в обидчике, или вследствие заблуждения, или, наконец, вследствие каких-нибудь действий с моей стороны, противных его интересам.
— Умно, умно, Андрей Павлыч! вы чудесный адвокат… Однако ж, вы говорите, что все-таки не снесли бы обиды… Ну, что же? вы-то правы ли?..
— Да; и я прав.
— Да как же это? и вы правы, и он прав… кто же виноват-то, по-вашему?
— Кто виноват? В этом-то и загадка вся, вот этого-то и невозможно определить теперь, потому что средств еще нет…