Конечно, рассуждая строго, происхождение Шарлотты Готлибовны было покрыто весьма густым мраком неизвестности, но Наденька смотрела на этот предмет особенно снисходительно. Она, разумеется, не могла не допустить, что Шарлотта Готлибовна, действительно, не русская.
И теперь, как и всегда, Иван Макарыч шутил над ученым Алексисом, приговаривая:
— А подлец Бинбахер-то! Знать ничего не хочет! ничего, говорит, не надо! все уничтожу, все с глаз долой! А всё немцы! хитрые немцы!
И, по обыкновению, Шарлотта Готлибовна, потупив глаза, отвечала: "О, ви очень любезни кавалир, Иван Макарвич!" и, по обыкновению, осталось покрыто мраком неизвестности, что именно разумел господин Пережига под словом Бинбахер.
— А не выпить ли нам водочки, мадам? — возопил именинник, обращаясь к Шарлотте Готлибовне, — ведь нынче времена-то опасные! слышь ты, холера по свету бродит! а вот мы ее, холеру! вот мы ее! по-свойски-то, по-нашему!
И действительно, холера, вероятно, сильно поморщилась, когда господин Пережига вытянул одним глотком огромную рюмку, которую он, не без едкости, называл стаканчиком на ножке.
За обедом было очень весело, лица всех смотрели как-то благоприятно и ободрительно. Алексис беспрестанно, и кстати и некстати, улыбался, Беобахтер тоже не делал обычного движения рукою сверху вниз, Пережига же всех по чести уверял, что Бинбахер ничего не знает, потому что немец, а вот у него спросите, так он — русский и знает, да еще так знает, что у Шарлотты Готлибовны от одной этой мысли закатывались под лоб глаза.
— У, как я был на своей-то стороне! — гремел он, с самодовольным видом покручивая усы, — то-то было время! то-то житье было! истинно скажу, уж было житье! Одних зайцев больше тысячи передушил, а уж про другую, про мелкую-то дичину, и говорить нечего!
Иван Макарыч с особенным наслаждением напирал на слово «дичину», но что хотел он сказать им — осталось тайной.
— Я вам скажу, — продолжал он, — у меня был двор!.. то есть, что все эти здешние дворы! просто дрянь! Одних егерей было человек пятьдесят! Музыканты свои были! Театр домашний был! плясуньи были, комедии представляли! Вот оно, какое житье-то было! любезное житье!