Антоша всем телом кинулся в объятия оторопевшего героя нашего.
Путники очутились около одного дома, которого окна были ярко освещены. Сын природы остановился.
— А не запечатлеть ли нам? — спросил он с таким видом, как будто у него вдруг родилась чрезвычайно светлая и благотворная мысль, — Антоша! приятель! друг! ведь запечатлеть? а?
И он мигал глазами вычурной вывеске, на которой в живописном беспорядке красовались бильярд, чашки, окорок ветчины с воткнутою в него вилкою и графины с водкой.
Антоша три раза улыбнулся и шесть раз кивнул головой.
— Ну, а ты? — обратился сын природы к Ивану Самойлычу.
— Я не знаю, — бормотал Мичулин, — я забыл… я бы с радостью, да вот ведь забыл.
— Антоша! друг! а друг! про что это он говорит? а? ведь он про деньги, кажется, говорит, изменник, пррредатель!
— Ка… — заговорил Антоша и не кончил, а только клюнул кончиком носа в стену.
Сын природы стал перед Иваном Самойлычем, расставил ноги, уперся руками в бока наподобие ферта, взглянул ему в глаза с видом горько-уязвленной дружбы и с упреком замотал головой.