— Право, не знаю! истинно вам говорю — в презатруднительное поставили вы меня положение! С одной стороны, и вас жаль — думаешь, ни за грош пропадет, по неопытности своей, молодой человек! а с другой стороны — пример нужен, долг повелевает!.. наша обязанность… о, вы не знаете, что такое наша обязанность!
Мичулин согласился, что обязанность действительно ответственная, но все-таки просил великодушно отпустить его.
— Уж разве для такого дня? — сказал набольший в виде предположения (день был, по-видимому, торжественный).
— Да, уж хоть для дня-то!
— Право, не знаю… дело-то оно такое затруднительное…
И набольший снова начал шагать, все обдумывая, как бы ему выйти из затруднительного положения.
— Ну, да уж бог с вами — была не была! отвечу перед богом, уж, видно, делать нечего — нрав у меня такой!.. то есть, поверите ли, последнюю рубашку готов с себя снять, а ближнего без рубашки не оставлю, нет!
Иван Самойлыч, с своей стороны, отвечал, что он готов снять с себя последнюю рубашку, чтобы выразить господину набольшему свою чувствительнейшую благодарность, но что уж помнить оказанное благодеяние станет по гроб, будьте в том уверены!
— Что мне ваша память! — отвечал набольший со вздохом, — что мне благодарность ваша? Спокойствие совести — вот где награда! мир душевный — вот истинное услаждение! а уж о рубашке, прошу вас, не беспокойтесь — у меня и своих довольно! Ах, молодой человек! молодой человек!