— Водки? schlecht, sehr schlecht.[15] А есть у вас водка?
— Не знаю; спрошу у Иван Макарыча.
— Нет, не нужно: я так, более из любопытства; а впрочем, уж если есть, так отчего и не выпить?
Наденька вышла и минут через пять воротилась с графином.
— Водка очень часто здорово, а очень часто и вредно, — глубокомысленно заметил медик.
— Что ж, умереть, что ли, надобно? — робко и едва слышно спросил Иван Самойлыч.
— Да уж это будьте покойны! умрете, непременно умрете!
— А скоро? — снова спросил больной.
— Да этак часа через два, через три, надо будет… Прощайте, почтеннейший; желаю вам покойной ночи!
Однако ночь была неспокойна. По временам больной, действительно, засыпал, но потом внезапно вскакивал с постели, хватал себя за голову и жалобным голосом спрашивал у Наденьки, куда девался его мозг, зачем сдавили у него душу, и проч. На это Наденька отвечала, что головка его цела, слава богу, а вот, мол, не хочется ли ему выпить ромашки — так ромашка есть. И он брал чашку в руку и беспрекословно выпивал ромашку.