Ольга молчала и плакала еще пуще.
— Зачем же ты скрывала от него, что у тебя есть другие?
— Да как же я могла сказать ему, — отвечала она прерывающимся от слез голосом, — ведь он не стал бы любить меня.
— А разве лучше, что теперь случилось?
Молчание.
— Уж если ты любишь его, если не можешь расстаться с ним, хоть бы других-то бросила.
Этот разговор я передаю вам в совершенной точности, не щадя своего собственного самолюбия. Действительно, я явился в этом случае довольно не в выгодном свете касательно изобретательности и советов, но в моем положении решительно ничего иного выдумать не было возможности.
Но что я ни говорил, никак не мог добиться от нее никакого ответа. Ясно было для меня только то, что Ольга принадлежала к числу тех женщин, которые в любви не держатся никаких предрассудков, не хотят никак, во что бы то ни стало, видеть в ней тягостную и утомительную работу сердца, а, напротив того, привязываются легко, хотя и искренно.
— По крайней мере, на будущее-то время старайся как-нибудь избегать этого, — сказал я.
— Постараюсь, — отвечала она сквозь слезы.