— Не будет, Оленька, не будет, голубчик мой!
Дернули за звонок.
— Никогда?
— Никогда, голубчик ты мой, никогда!
— Ну, то-то же!
— Так ты так ему и скажи, Оля, что сама пришла ко мне, а то он мне покою не даст.
— Уж я скажу, только ты… Смотри же, у меня не капризничать.
В это время дверь отворилась, и они вошли. Я не верил ушам своим; мне было, с одной стороны, и досадно такое нелепое ребячество, а с другой стороны, и смешно. Я подождал минут с пять на лестнице и позвонил.
Верный Иван сделал значительный знак рукою.
— Вот мы и помирились! — сказала Ольга, подавая мне руку.