— Скажите, пожалуйста! да не подать ли уж теперь? Как вы думаете?
— Я с удовольствием-с; мне все это наплевать.
— А между тем вот и он развеселится, да и вы перестанете конфузиться. Так, что ли, Прохор Макарыч?
Подали вина; Прохор Макарыч скоро развеселился, сделался сообщителен и беспрестанно упрашивал Александра пить, по чести уверяя его, что ему наплевать и что мужички его сотни таких бутылок вынесут.
Между тем к нам присоединилось еще несколько молодых людей с заспанными лицами, которые тоже спросили пить. Оля шепнула мне на ухо, чтоб я остерегался, потому что это, дескать, сочинители, которые всё, что ни на есть смешного на свете, сейчас заметят, да после в книжке и опишут.
Я помню, что в простодушии своем я тогда весьма удивлялся, как могут люди с заспанными лицами что-нибудь подметить… Их было всего трое, и все, как кажется, связаны святыми узами убеждений и происшедшей оттого дружбы. Один, однако ж, по-видимому, считался между ними гением, потому что двое других подобострастно глядели ему в глаза и, при всяком остром его слове, считали за нужное тут же залиться самым приятным хохотом. И видно было, что уважение их к гению было нелицемерно и хохот истинен, потому что и на лицах их выражалось при этом совершенное светлое воскресение. Один даже, казалось, так издавна напрактиковался в этой роли поклонника, что никак не мог уж и обойтись без господина и даже побелел весь от рабства.
— Я художник, — говорил гений сиплым голосом, когда выпито было уж значительное число бутылок, — отчего и ты, и ты, и вы все (он обратился ко всем нам, хотя мы и не имели чести быть с ним знакомыми) видите во мне главу? оттого, что я художник и как художник творю бессознательно… Попробуй ты творить бессознательно — выйдет дрянь, или, лучше сказать… ну, да уж просто дрянь выйдет… а я — художник, пророк, и творю бессознательно вот что!
Один из поклонников подлил вина в стакан гения.
— Вот у меня бывают иногда сны, — продолжал гений, — удивительные сны! Сперва явится женщина с аллигаторской рожей — отвррратительно! потом аллигатор с женским лицом — меррррзость!.. Да ты подожди, это все чистилище, чрез которое, так сказать, проходит откровение. Третий раз уж явится тебе не аллигатор, а женщина, братец, женщина такая, что магнетизм и электричество так и текут из очей ее светлыми струями, так и слышишь, как она шевелит в тебе то неопределенное чувство, которое подступает все выше и выше и, наконец, давит тебе горло. Так вот какая женщина, братец, ко мне является, а я просто сижу себе да записываю…
За сим гений понес такую ерунду, что я почел за нужное поскорее удалиться.