— Ах, ты меня не понимаешь… я хочу сделать из нее женщину в высоком значенье этого слова.
— А какое же высокое значение этого слова?
— Я хочу ее образовать; я хочу пробудить в ней сознание ее назначения…
— Фуй, какой вздор вы несете, Дмитрий Андреич! стоило же из таких пустяков прерывать мои мечтания.
Брусин оскорбился.
— Отчего ж это вздор? — сказал он обиженным тоном, — я не вижу в этом ничего несбыточного.
— Помилуйте, Дмитрий Андреич, ведь она не ребенок, почему же вы полагаете, что она живет бессознательною жизнью?
— Да, она не сознает своей жизни; такая жизнь есть несчастье, и она не сознает этого несчастья.
— А кто же вам сказал, что тут есть несчастье? Ведь оно существует только в вашем воображении. Живет себе девушка беззаботно и весело, так нет же, вздор все! совсем она не счастлива! и если, дескать, она весело смотрит да не жалуется на судьбу, так это потому, изволите видеть, что она не понимает своего несчастия! Да ну, не понимает, черт возьми! что ж, лучше, что ли, ей-то, собственно, будет, если она будет презирать самое себя, будет тяготиться своею жизнью?
Он задумался и начал ходить по комнате.