— Да, за вами; хорошо, говорят, будет; Марья Фоминишна на фортепьяно будет играть; всего кучу наготовили, и пуншу много будет: и с ромом, и с кизляркой…
— А тебе бы только пуншу! Закури же трубку, пока время есть.
Но было только семь часов с половиной; Блинов закурил трубку и сел; разговор наш, от полноты трепетного ожидания, как-то не клеился.
— Что, ты был вчера у Сережи Сюртукова? — обратился ко мне Блинов.
— Был; да ведь ты сам меня там видел…
— Да, да; я и забыл.
Молчание.
— Так-то-с, почтеннейший Андрей Павлыч, — сказал опять Блинов, выкурив трубку.
— Да, — отвечал я, — не хочешь ли еще трубочку?
— Да, не худо бы.