— Как быть! Разумеется, оставить все времени: когда-нибудь эта блажь и пройдет!
— А покуда-то, а до тех-то пор что мне делать, Маша?
— Что делать! Быть со мною по-прежнему, быть твердым в бедствиях! — отвечала она, улыбаясь.
— Так, так, Маша; постараюсь; хорошо, если успею…
— И, главное, не огорчаться, — продолжала она, — а если будешь думать много, никогда не выйдет у тебя из головы… Посмотри на Валинского; видал ли ты его когда-нибудь в затруднительном положении?
— Да ему не на что жаловаться — он имеет все, что желает!
— Ну, не совсем-то все, потому что любовь далеко не составляет еще всего, однако ж он уживается, делает как может и что может, и не жалуется… Оттого-то, может быть, я и люблю его так.
— Да, я чувствую, что ты права, Маша, да ведь натуры-то своей не переменишь!
— Разумеется, да и менять не нужно! оставим это времени. Когда-нибудь она и сама собой переродится!
— Да ведь до тех-то пор я все-таки буду несчастен!