— Петруня! желанный ты мой! — прошептала Мавруша.
Петруня заплакал пуще прежнего.
— Ох, да хоть бы не плакал ты! — сказала Мавруша каким-то утомленным, замученным голосом.
— Вот каково дело, что и пособить нечем! — говорил Петруня, обрываясь почти на каждом слове, — куда я теперь денусь? Ох, да подумай же ты, Мавруша, как бы нам хорошо-то было!.. жили бы мы теперь с тобой… и мясоед вот на дворе… И все-то ведь прахом пошло… точно ничего и не было! Намеднись вот унтер сказывал, верст тысячи за две поведут… так когда же тут свидеться!
— Петруня! где же ты запропал! — раздался сзади меня голос женщины.
— Здесь; обедать, что ли? — откликнулся Петруня.
— Обедать дедушко зовет.
— Сейчас. Прощай, Мавруша! ноне к ночи надо опять в город ехать… прощай! может, уж и не свидимся!
— Разве на село-то не пойдете с партией? хошь бы посмотрела я на тебя!
— Нет, по почтовой пойдем; вот разве что: ужо дедушко коней посулил… погуляем, что ли?