— Ah ça! ah mais! mais il est tout à fait comme il faut, ce coquin de séminariste![332] Еще одно вящее усилие, мой юный друг, и днесь все будет к наилучшему концу!
По временам княгиня посвящала его и в тайны светского разговора. Обыкновенно это случалось вечером, когда в доме не было гостей, когда старый князь уезжал в клуб, а маленький князек уже спал. Начитавшись Массильона, перебрав все доводы pro и contra[333] воссоединения церквей, княгиня в задумчивости полулежала на кушетке, а Менандр, сложив губы сердечком (от этой скверной привычки даже она не могла его отучить), сидел против нее.
— Ах, что-то будет за гробом? — произносила княгиня, закрывая глаза.
— Я полагаю, будет жизнь бесконечная, — отвечал Велентьев.
Княгиня некоторое время молча вздыхала. Не особенно высокая грудь ее слегка колебалась, голова закидывалась назад; складки темной шелковой блузы мягко вздрагивали.
— Нет, я не об том, — начинала она вновь, — я хотела бы знать, что́ такое ангелы?
— Ангелы-с — это бесплотные духи. По крайней мере, так учит наша святая православная церковь.
— Однако многие праведные люди их видели. Согласитесь, что если б они были совсем-совсем бесплотными, разве можно было бы видеть их?
— Нетленным очам, ваше сиятельство, я полагаю…
— Ах нет, опять не то! Знаете ли, я бы сама хотела быть ангелом! Только тогда, быть может, я убедилась бы, что́ такое значит «бесплотная», и в то же время плоть есть.