— Куда же мы в самом деле идем?
— Сегодня я сведу тебя к Шухардину*, — ответил Прокоп, — а завтра, если бог грехам потерпит, направим стопы в «Старый Пекин».
Опять два бифштекса и, что̀ всего неприятнее — опять возвращение домой с песнями. И с чего я вдруг так распелся? Я начинаю опасаться, что если дело пойдет таким образом дальше, то меня непременно когда-нибудь посадят в часть.
На третий день раут у председателя общества благих начинаний, отставного генерала Проходимцева. Приходим и застаем компанию человек в двенадцать. Всё отставные провиантские чиновники, заявившие о необыкновенном усердии во время Севастопольской кампании. У всех на лице написано: я по суду не изобличен, а потому надеюсь еще послужить! Общество сидит вокруг чайного стола; хозяин читает:[422]
— А он: моя ты лада!
Есть место репе, точно,
Но сад засеять надо
За то, что он цветочный!
— Прекрасно? не в бровь, а прямо в глаз!
— Куда мы идем? скажите, куда мы идем?