— Перед нами времени-то сколько?
— Мало ли перед нами времени!
Мы поцеловались опять.
— Только вот голова болит! — продолжал он, — постоянно болит! Корреспонденции эти, что ли… а впрочем, какой это бодрый, крепкий народ — корреспонденты!
— Коренники!
— У нас есть один екатеринославский корреспондент — ну, просто можно зачитаться его корреспонденциями!
— Что и говорить! екатеринославцы — они молодцы1 В наше время ярославцы молодцами слыли… помнишь, половые? — ведь все были ярославцы! И все один к одному! Мяса̀ какие у них были — не уколупнешь!
— Ну, екатеринославцы… те по части публицистики!
— Да, брат, везде прогресс! не прежнее нынче время! Поди-ка ты нынче в половые — кто на тебя как на деятеля взглянет! Нет! нынче вот земство, суды, свобода книгопечатания… вон оно куда пошло!
Под влиянием воспоминаний я так разгулялся, что даже совсем позабыл, что еще час тому назад меня волновали жестокие сомнения насчет тех самых предметов, которые теперь возбуждали во мне такой безграничный энтузиазм. Я ходил рядом с Прелестновым по комнате, потрясал руками и, как-то нелепо захлебываясь, восклицал: «Вон оно куда пошло! вон мы куда метнули!»